?

Log in

No account? Create an account

Семейная книга

На прошлой неделе из типографии вышла семейная книга под авторством меня и Димы. Она получилась семейная во всех смыслах. Во-первых, она  посвящена семье, могущественному  клану Урбановичей из Удомли. Во-вторых, пока мы ее писали (довольно долго), мы из обычных коллег-журналистов превратились в мужа и жену.
Это третья книга в моей жизни - первой была стихотворная брошюра "Расти и расти до счастья", второй - презентационный буклет про Курган, о написании которого я до сих пор вспоминаю с дрожью. Один полет за Урал, где выяснилось, что я все-таки страдаю аэрофобией, чего стоил. Плюсуем сюда лукавство местных чиновников, сжатые сроки, бессонные ночи и общую унылую панораму Кургана, после которого Тверь кажется юной расоткой.
Эта книга "Урбанович. Энергия жизни" - самая осознанная и самая любимая. Для нас это была не просто работа, а целый жизненный этап, знакомство с дружной, крепкой и доброжелательной семьей, любящих друг друга и своего "Деда" - Владимира Антоновича.
Дед Урбанович - идеальный герой для книги. Всего в жизни добился с сам: от "семилетки" в белорусской деревне - до замдиректора Калининской атомной станции. У него на глазах немцы расстреляли родителей. Вместе с братом и сестрой они вели хозяйство, пахали, сеяли, просили взаймы у соседей лошадь. Уже после армии Урбанович влюбился в портрет своей будущей жены Маши: они познакомились, поженились и за 50 лет, кажется, ни разу не поссорились.
Потом он долго работал на ГРЭС за Уралом, от рабочего цеха дорос до замдиректора, а уже потом его пригласили в Удомлю, на еще свеженькую Калининскую АЭС. Там он работал до 83 лет, коллектив его обожал.
Дед Урбанович и сейчас большой молодец. Он выращивает помидоры, нянчит правнуков и лихо управляет своим белым "Лексусом". Плачет только, когда рассказывает об ушедшей от него Машеньке.
Мы были у них на даче, ели вкуснейшую рыбу на гриле, фотографировали Урбановича с трехмесячным правнуком Прохором на руках и беседовали отдельно с каждым членом этой большой семьи. У каждого мы спрашивали в том числе: "Что важнее - семья или карьера?" И все отвечали примерно так: "Без семьи  карьера не нужна, а с семьей ты добьешься успеха во всем". К слову,  почти все Урбановичи работают на хороших должностях на КАЭС, так что их философия подтверждена на практике.
Под конец работы над книгой Урбановичи подарили нам деревянную птичку из Архангельска - сейчас она болтается на люстре в Сониной комнате и, надеюсь, принесет нам семейное счастье.

30 лет

                                                                                                                                                                                    посвящается Ксении

В прошлые выходные нас с подругой Ксюшей дернуло поехать в Москву. Для этого было как минимум три повода.  Первый – юбилей старого друга Ивана, ныне живущего в столице. Второй – день студента, отличный повод вспомнить юность. Третий – мы давно не ездили вместе дальше Южного, а сейчас появилась возможность.
Ожидалась культурная программа: мы планировали посетить музей Есенина.
… конечно, в «экспрессе» завязалась дискуссия на тему «Почему с друзьями общаться проще, чем с мужьями? - Потому что от друзей мы ничего не требуем. – А зачем требовать от мужей?». По традиции, Ксюшин муж, сделав кислую мину, отсел от нас на другую скамейку.
… Музей Есенина – это 20 метров старой Москвы, со всех сторон теснимый новостройками. Здесь в ранней юности жил Сергей Есенин, приехав с рязанщины к своему отцу. Во дворе вырыта большая яма и ходят мужики в спецовках – что-то ремонтирует Мосводоканал. В музее мы боком протискиваемся в крохотную раздевалку, половину которой занимает ведро.
Две комнаты и пара стендов в коридоре – аудиогид учительским голосом вещает о жизни поэта Есенина. Вместе с нами стайка тихих девушек с интеллектом в глазах – наверное, тоже испорченные филфаком.
- О Русь! Малиновое поле и синь, упавшая в реку…
О, эти экскурсии советского пошива, где много красивых слов о родине и призвании, но вообще нет конкретики. Есенин представлен как гений и певец полей, но совсем  не как человек. Куда делись все его (сколько там, четыре?) жены? А где теперь его дети? А почему он пил по-черному? Чем его зацепила Айседора Дункан? А он действительно повесился, или все-таки его убили?
Слащавый аудиогид не ответил на эти вопросы. Он лишь повторял слова «закат», «природа», «вдохновение» под хор народных инструментов. Хотя человек и поэт Есенин, со своими страстями, тараканами и недостатками, стал бы гораздо ближе для народа, чем эта голосящая страница из учебника литература. После экскурсии я еще раз поняла, что культура (театр, музеи, журналистика) лишь тогда станет интересной, когда будет говорить на современном языке.
… А потом у метро мы встретили старых друзей – Ваньку и Кубера, одного не видели год, а второго – почти четыре. Многие общажно-студенческие дни мы проводили вместе. У нас была своя мифология и свой словарь. Конечно, мы дико ржали при встрече и даже начали говорить не своими голосами: во мне сразу включилась веселая балаболка Кукушкина, а в Ксении – скромная кокетка в бусиках. Есть люди, при встрече с которыми в тебя вселяется прошлое.
Выяснилось, что у ребят новые прозвища. У Кубера – Кэп, и он стал диким, почти неуправляемым. У Ваньки – Борода (он ее отрастил). С ними еще был скромный парень Антон – выпускник Гнесинки по классу виолончели.
Наши друзья окончили ТвГУ – факультет государственного и муниципального управления.  Они могли бы, пожалуй, стать сами адекватными местными чиновниками, но почему-то уехали в Москву: спасались от армии, да так и остались. Работают как все - кем-то вроде менеджеров, что-то продают. Живут, как и в общаге, вместе. Занимаются саморазвитием.
- Я читаю Льва Гумилева, - говорит Кубер. – И уверен, что он гений.
Потом был въетнамский бар «Сайгон», где мы шумно отмечали день рождения Ивана и подарили ему набор фокусов.
Ваньке исполнилось 30 лет. Мы искренне желали ему счастья.
Парни пили водку. По мере охмеления они становились все более откровенными.
- А ты знаешь, я за 5 лет в Москве так и не сходил ни в один музей, - сказал именинник. - Мне так стыдно. Вы хотя бы были в музее Есенина.
Потом водка смешалась с пивом, как радость от нашей встречи и горечь от того, что нам по 30 лет, а душевной устроенности как-то нет, и нашу общагу, где все было так легко, не заменит бар «Сайгон».
- Зачем вы поехали в эту Москву?
- Мне нравится Москва. Все-таки это сердце нашей Родины, - серьезно сказал Кубер, когда мы вышли с ним «покурить». –  Мне здесь все нравится: улицы, архитектура. Вот тот памятник дружбе России и Грузии сделал Церетели. В народе его называют «шаварма».
Потом было еще много всего. Заводной сосед Мишаня в пиджаке с разноцветными пуговицами, и айфон стакане, где играла песня «Сектора газа» «30 лет»: "В этот день родили меня на свет, в этот день с иголочки я одет".
Виолончелист Антон охмелел и мог сказать только несколько коротких фраз: «Фу!» «Стопэ» и «Ура!» Я начала толкать тост для людей за соседним столиком: «Почему мы так редко желаем счастья незнакомым людям?»
На самом деле, все это – дикий хохот, тосты, старые приколы - было отчаянной попыткой нырнуть в прошлое, потому что там, наверное, нам было проще, чем сейчас. Уж точно мы были моложе.
- Мне 30 будет еще летом, - оптимистично сказал Кубер. – Правда, я выгляжу значительно моложе Ивана?
Потом ребята нас провожали, случайно забыв во въетнамском баре виолончелиста Антона и коробку фокусов. По пути мы чуть не попали под машину. Пили кофе, чтобы подольше не расставаться.
- Спасибо, девчонки, что приехали.
В этот вечер было сказано много, но не сказано гораздо больше. Впрочем, все и так прекрасно все понимали.
Есенин в 30 лет мог с чистой совестью повеситься – он достаточно сделал для Родины и вошел в ее историю как гений поэзии. Ванька с Лехой ищут себя в Москве и продают, кажется, стоматологические кресла.
А я что делаю? А ты, Ксения?
Час назад закончился мой день рождения.
В этом году он выпал на понедельник - день, когда мы долго и упорно сдаем газету "Караван", а с недавних пор я сдаю ее особенно активно. Вернуться домой раньше трех ночи при любом раскладе не сулило.  Тусовка, вино, салат "Березка" - все милые атрибуты праздника - подменялись многочасовым копанием в текстах, выдумыванием заголовков и большой и нудной статьей про свалку на Бежецком шоссе.
- Понедельник. Лучший день, чтобы умереть, - накануне мрачно пошутил Дима. Но он оказался не прав.
Во-первых, утро началось очень позитивно.
Андрей подарил мне сережки-кольца и целых восемь книжек. Три по копирайту и пять романов Чака Паланика.
Потом мы с коллегой заехали в магазин у "Палыча" и прикупили шоколадный торт для сотрудников редакции и палку колбасы - лично для спортивного обозревателя Александра Арсенова.
Во время шоппинга то и дело звонил телефон, причем все поздравления были не по шпаргалке "счастья, здоровья", а очень личные и трогательные. Некоторые заставляли прослезиться. И я подумала, блин, что все-таки не зря прожила свои 28 лет, и люди, которые меня окружают - действительно, самые лучшие. Подруга Ирка поздравила меня с днем рождения в 21-й раз.
На столе в кабинете меня ждал букет из розочек и ромашек. Правда, кто был его дарителем , так до конца и неясно. Никто не признался. Как в "Служебном романе": "Не знаю я, кто подарил вам этот веник!" Впрочем, дедуктивный метод указал на сотрудника Д.И.
Я только начала писать большой текст про свалку на Бежецком шоссе, как пришла юная коллега Полина и вручила мне хлеб, который испекла сама, по особому методу "без дрожжей". И это тоже было здорово.
А еще мне писали поздравления на рулоне обоев, которые теперь стал частью интерьера нашей редакции. Тот же Д.И. на-гора выдал экспромт:
- Если вы пришли однажды
На работу в понедельник
И увидели там Любу в окружении цветов -
Это значит, Люба пишет сочинение про свалку!
Что касается букета, то он как бы просто так...

В 14.28 мы начали скромное празднование с тортом и колбасой, и Маша, по традиции, произнесла проникновенную речь.
А потом появилось еще два букета - один из коммерческого отдела, а второй, в горшочке, принес главред Г. А.
В этот день я писала занудный опус про свалку , хвалила виртуальные букеты по "контакту", смеялась, оправдывалась, несла чепуху - в общем, делала почти все то же, что и всегда: жила бурной эмоциональной жизнью.
Итоги дня рождения:
3 букета
2 поздравления с незнакомых номеров
Самое метафоричное поздравление - от Сереги Андреева: "Пусть каждый день кладет под язык тягучую ложку счастья".
Самый оригинальный подарок - хлеб от Полины.
Самый дорогой подарок - от мужа
Самая первая смс - в 7.10 утра - от свекрови.
Поздравления до слез: от Ирки, Ксюши и Олега.
Самое эксцентричное - от одноклассника Кудрявцева.
В общем-то, я до сих пор сижу в редакции, жду правок на полосе и спорю с Димой, в каком порядке надо задавать вопросы одной театральной тетеньке из Торжка.
Доела торт. Помыла посуду. Хочу сфотографироваться, но вид уже не тот.

Да, еще  у меня порвались колготки.
Но это вовсе не отменяет хорошего настроения:)

Спасибо всем, кто сегодня подарил мне праздник!

Предательница

Впервые написала репортаж из родного Красного Холма, разрушив привычную для него информационную блокаду. Там и про больницу, и про газету "Сельская новь", где я начинала, и про ДТП с участием пьяного главы города. И, поверьте, эти 19 тысяч знаков дались мне с больши-им трудом. "Предательница, - сказала мама. - Нечего про родной город всякие гадости писать". А учительница литературы мягко пыталась отсоветовать мне эту тему. Красный Холм не любит, чтобы про него писали, особенно правду. Но в итоге вышла правда - без примесей, как хорошая водка:

ДТП районного масштаба:
Вечером 28 декабря в Красном Холме случилось знаковое ДТП. Глава городской администрации Сергей Портнов, предположительно в нетрезвом виде, на своем авто сбил велосипедиста и скрылся с места аварии

Потерпевший Николай Баранов госпитализирован с сотрясением мозга, расплющенный велосипед обнаружили на другом конце города, а Сергей Портнов лишился должности – по слухам, после звонка из аппарата губернатора. Я поехала в Красный Холм, чтобы сделать репортаж на эту тему. Это оказалось непростой задачей: здесь у всех слишком много личного.

А в общем, здесь:
http://www.karavan.tver.ru/gazeta/5343

 

 В прошлый понедельник я ездила в Москву по приглашению бывшего политзаключенного, фактически фольклорного персонажа Сергея Мохнаткина. Там ему вручали премию МХГ. А в конце должен был выступить Шевчук, на это я и купилась. Если честно, до этого я как-то мало интересовалась и Московской Хельскинской группой, и вообще правозащитной деятельностью. А после этой поездки прониклась: настолько там было все искренне. В итоге получилась статья:

«Свобода: так много, так мало»

в Москве наградили лучших правозащитников, в том числе – Сергея Мохнаткина

10 декабря, в день прав человека, Московская Хельсинская группа награждала главных правозащитников и правдорубов современной России. Дело было в Москве, в Центральном доме архитектора. Одна из наград досталась бывшему политзэку Сергею Мохнаткину, ныне работающему в Твери. Он в довольно витиеватой форме пригласил меня на вручение. В финале был посулен концерт ДДТ. И я поехала.

 

… как собирались бунтари

В московской электричке мы катим с Татьяной Михайловной – милейшей пенсионеркой, в молодости ярой диссиденткой, а сейчас «домашней активисткой». Она тоже гостья Мохнаткина на будущем вручении. У них довольно занятная «история дружбы»: познакомились по переписке, когда Сергей еще сидел в тюрьме.

Про Мохнаткины и другихCollapse )

Read more...Collapse )Read more...Collapse )

Компромисс

Довлатов был гением, потому что в одном слове смог уместить сущность профессии журналиста: компромисс. Между реальностью и твоим будущим текстом порой разверзается целая пропасть. Отплевываясь и вспоминая все известные техники рефрейминга, приходится как-то приводить их к общему знаменателю. К счастью, я таким занимаюсь редко. Наверно, поэтому особенно огорчаюсь, когда это невозможно. Так случилось, например, в минувшую среду, во время поездки депутатов ТГД на воинские мемориалы в преддверии 16 декабря.  У нас с Думой договор на информационное обслуживание. Поэтому в подаче материала пришлось искать злополучный компромисс. Вот что я могла бы написать:

«Был собачий холод. У здания городской думы, как стайка нахохлившихся воробьев, ждали отмашки операторы местных телеканалов. Девушки-журналисты грелись внутри здания. На ступенях стоял мой общаговский приятель Серега Андреев, который сейчас служит в ТГД и, как он умеет, громко шутил и сам смеялся.

Внезапно на ступенях Думы возник человек-антифриз, за последнее время ставший городским фольклорным персонажем. По своему обыкновению, он был одет в тонкие белые бриджи, широкополую шляпу и замотан в шарф. Я хотела спросить, зачем ему в Думу, но мой язык примерз к нёбу.

Впрочем, тут всех журналистов (и тех, что за дверью, и тех, что перед ней) гуськом повели в бордовый служебный «форд» (или не форд, в общем, машинка типа «газели»J). Тут выяснилось, что машинная дверь накрепко примерзла. Ни водителю, ни Сереге Андрееву, ни кому-либо еще не удалось ее отодрать. Всем пришлось влезать в расщелину между передними сиденьями. Стройным журналисткам это было легко, а вот операторы с камерами втиснулись с трудом.

Сиденья в машине были только по бокам, середина оказалась пуста. Но все кое-как уместились. Лишь один оператор сидел на складном стульчике, нежно прижав к груди свой штатив.

Тут подоспел и виновник торжества – депутат ТГД Николай Локтев – немолодой мужчина с тусклым взглядом. На его красном джемпере горел значок, дубленка была нараспашку.

Поняв, что ему в «форде» места не досталось, он нашел выход из ситуации: посадил к себе на колени одну молодую журналистку, до этого рассуждавшую про хоккей. Тронулись.

Из всех воинских мемориалов в городе мы посетили два. По официальной версии, они «самые проблемные». Но я так подозреваю, депутатам было просто в лом тащиться по такому морозу, например, в Мигалово.

Первым объектом стал мемориал танковому экипажу Степана Горобца на Комсомолке. Депутат Локтев задумчиво обошел памятный камень перед мемориалом. Его окружили журналисты – наверное, человек 20 (некоторые прибыли на своих машинах).

- Ну чего вы от меня хотите? – чуть улыбнулся Локтев.

- Комментария!  - взвыли журналисты.

- Главное, что дорожки расчищены, - кивнул депутат. – Памятник содержится в порядке. Старается администрация Пролетарского района.

Потом он все-таки прошелся вокруг самого мемориала – думаю, для того, чтобы у операторов была правильная «картинка».

Мы снова залезли в «форд». Теперь молодая журналистка сидела на коленях у сотрудника ТГД, коренастого дяденьки в меховой шапке – Игоря Иваныча. Рядом с нами расположилась и немолодая журналистка – честно, не знаю, из какого издания. Она, приговаривая фразу «А я все-таки задам этот вопрос», расспрашивала И.И. о войне и о разном. Тот, в меру своих ораторских способностей, отвечал.

- Спасибо, что вы так душевно с нами общаетесь, -  прослезилась журналистка.

Пантеон Славы в Парке Победы почему-то не имеет хозяина. Во всяком случае, муниципалитету он не принадлежит – а концов этой истории не знаю. В Парке победы стоит гладкая белая ротонда. А вместо стены памяти со списками погибших, которую обещали открыть к 9 мая, - дощатый забор с кусочками рекламного баннера. Вокруг ротонды Локтев ходил долго. А потом дал журналистам ожидаемый комментарий:

- Дорожки расчищены. Старается администрация Центрального района.

На другие точки мы, как уже было сказано, не поехали.

- Мы по телефону туда позвоним и все узнаем, - подумав, решил сотрудник ТГД Игорь Иваныч.

- Спасибо, что вы так душевно с нами общаетесь, - повторяла немолодая журналистка.

Самое обидное, что до воинских мемориалов в этой поездке не было дела никому. Депутаты должны демонстрировать миру свою деятельность, а журналисты – это освещать. Насколько качественно выполнено и то, и другое, мало кого интересует. Эта работа за галочку, очевидно, в крови у русского человека – особенно у представителей чиновничьего сословия. Жаль только оставшихся ветеранов и всех тех, для кого действительно важно и состояние памятников, и годовщина освобождения Калинина. Для тех, кто по зову сердца, а не для галочки, придет 16 декабря к этим мемориалам и поклонится им.

Все это я могла бы написать. Но написала следующее:

http://www.etver.ru/novosti/71417/

 

Простите меня.

На новогодних каникулах я написала самый сложный текст в моей жизни.
31 декабря ходила в гости к девушке Ане. Она круглая сирота.А у ее дочки, Вики, неизлечимая болезнь Баттена. Это когда постепенно умирает головной мозг. Вика умирает уже четвертый год. Она заболела, когда ей было три - начались страшные необъяснимые приступы. Сначала она перестала ходить, потом сидеть, потом видеть... Сейчас она лежит в инвалидной коляске, вся дрожит и почти ничего не осознает. Но она продолжает улыбаться своей маме.
Честно говоря, на встрече я вела себя не очень профессионально. Когда я увидела Вику, дрожащую в кресле, с открытым ротиком,  и Аню, которая пытается улыбаться сквозь слезы, я почти сразу заплакала.
И потом плакала, наверное, три дня. Думала, напишу, выплесну это из себя - и станет легче. Но не стало. Теперь я думаю: надо хотя бы чем-то помочь Ане. Она живет в съемной комнате, из всей ее мебели - телевизор, компьютер и диван. В свое время Аню незаконно выписали из трех комнат коммуналки на Студенческом, в центре города в деревянную развалюху, где крыша того и гляди упадет на голову. И областная администрация этот документ о выселении ребенка в худшие условия подписала. Сейчас Аня эту хибару продает за полтора миллиона. Этого не хватит на однокомнатную квартиру с нормальными условиями. А  Вика может расслабиться только в ванной. Если вы читаете сейчас этот ЖЖ, и можете помочь: дать хотя бы 1000 или 500 рублей, это ужу будет доброе дело. Сейчас я на эту тему создаю группу в контакте. Все вопросы по моему телефону: 8-920-182-95-89. А вот сам текст:

Улыбка умирает последней


Read more...Collapse )

Улыбка умирает последней

 

Аня П. из Твери – круглая сирота. У ее дочки Вики неизлечимая болезнь Баттена, при которой постепенно гибнут клетки головного мозга. Девочка умирает уже третий год на глазах у матери. 31 декабря я пошла к ним в гости. У нарядной елки, в небольшой съемной комнате, мы с Аней говорили о том, как оставаться сильной, когда жизнь зажимает в тиски.

 


Read more...Collapse )
Мела метель. Я опаздывала на новогодний утренник в детский сад. В набитой маршрутке встретила своего общаговского приятеля, Барона фон Лигна. Он отрастил жидкую рыжую бородку, подвязал арафатку и, по своему обыкновению, нес высокомерную чепуху.
А потом мы встретились с Дедом Морозом Пашкой. К слову, Пашка ратует за то, чтобы дети искренне верили в сказку. Он даже сшил специальный чехол для своего серебристого посоха, чтобы вопросов не было, почему дядя в обычной одежде и со сказочным посохом. Поднимаясь по рыжей детсадовской лестнице и размахивая зачехленной палкой, Пашка кричал: "Антенны! Ставим антенны!"
Мы ворвались в каморку, где уже гримировались две тетеньки - Малыш и Карлсон. Они вели первую половину утренника. Так хотелось спать, что я с большим скрипом выучила стишок"Что растет на елке".
Но сам праздник удался, потому что детишки были  красивые, просто очаровашки. Особенно мне понравился мальчик в костюме снеговика, и другой, толстенький - в костюме Наполеона, с накладными буклями. Дети назвали все, что растет на елке, и, мило картавя, читали стишки. А потом мальчик в костюме рыцаря взял меня за руку.
- Это ведь вы меня у папы на работе поздравляли? Я сразу узнал!
- Ну да, я всегда детишек поздравляю, - немало смутилась я.
- А Дед Мороз что-то вырос, - кивнул он на двухметрового Пашку.
- Да... Он растет... Но он старенький... - бессвязно лепетала я.
- Он ведь никогда не умрет? - допытывался рыцарь.
- Никогда, - утешила я. И, подумав, добавила: - И ты никогда не умрешь.
- Но ведь люди иногда умирают...- задумался мальчик.
Хорошо, что очередной конкурс вырвал меня из этого неловкого разговора. Плохо, что в этом конкурсе меня неожиданно заставили танцевать. Я активно запрыгала, так, что слегка заколыхал подол серой шубки. Потом Малыш и Карлсон назвали меня "порнографической Снегурочкой".
Но самое обидное случилось потом. Хитрые дети просекли, куда мы ушли, и начали ломиться в каморку. Она, как на зло, не закрывалась. Девочка с бантом сунула голову в дверной проем:
- А сюда пошел Дедушка Мороз?
Пашка в это время стоял в костюме, но без бороды, и, как всегда болтал по телефону. Я была в серой шубке и в брюках.
- Что ты! - закричал Карлсон, успевший одеться в платье, но не смывший веснушки.- дедушка уже домой уехал, на санях.
Но в больших глазах девочки с бантиком мелькнуло разочарование. И в этот момент как-то стало не по себе. Все-таки рано им еще узнавать суровую жизненную правду. Пусть поживут в сказке.

Dec. 22nd, 2011

Недавно я лично познакомилась с иеромонахом Силуаном. До этого про него только слышала, и много. История, и правда, удивительная - из Александро-Невской лавры он переехал в Красный Холм в надежде восстановить древний Антониев монастырь, от центрального храма которого сейчас осталось три стены, да и остальное не лучше. Перед встречей я была настроена скептически, зная, что и священники тоже бывают разные, некоторым не хватает искренности. Но иеромонах Силуан оказался очень и очень достойным человеком. Во-первых, у него совершенно не краснохолмское лицо, и он так и сияет на фоне наших сердитых жителей. Во-вторых, он выглядит гораздо моложе своих 46-и. В-третьих, он искренне верит в возрождение святой обители, и даже смог убедить в этом меня. В-четвертых, он снял чудесный фильм о монастыре и о нашем городе, и 23-его в объединенном музее будет премьера. А когда я узнала, что он читает "Русский репортер"; и бывает "В контакте", поняла, что мы на одной волне. Для отца Силуана очень важно, чтобы как можно больше людей узнали про его фильм и про монастырь. Поэтому я публикую эту запись в своем ЖЖ, в надежде, что его кто-нибудь читает! А вот статья о нем в "Караване":
Молитва в чистом поле


Read more...Collapse )
На днях я впервые за три года работала Снегурочкой. Мой прошлый опыт в этом деле был насколько эксцентричным, настолько и печальным. А статья о новогодних похождениях с Дедом Морозом стоила мне крупной ссоры, сынициированной женой Деда Мороза. Зарекаясь никогда и ничего больше не писать о знакомых, я все-таки поехала на детский праздник в Чукавино - тряхнуть стариной. Слава Богу, и знакомых там не было. Ну, кроме ДМ по имени Пашка. Мы катили в симпатичной праворульной машине и рассуждали о политике. Пашка такой большой, что любая машина для него игрушечная. Чтобы рука не зависала в воздухе, на подлокотнике скомкана старая подушка. В бардачке лежат мандарины, а между сиденьями торчит серебристый посох.
Итак, Чукавино - туристический объект, принадлежащий бывшему губернатору Зеленину.
Читать про Снегурочку...Collapse )